Анна Иоанновна затрепетала, а Меншиков не щадил ее:

- К сему добавлю. знайте! Пока вы тут слезьми обливаетесь, Мориц каждый вечер сгоняет лишний жир с вашей же фрейлинки. Да попадись ему ваша дородная светлость, так он бы от вас един жалкий прутик оставил. То ведомо вам буди!

Анна Иоанновна зарыдала. Меншиков ей - тоном приказа:

- Ныне за верное станется, ежели держать вашу светлость от Митавы подале. Вот и катитесь в Питер, и там сидеть тишайше, пока я сам о вашем счастье не озабочусь.

Герцогиня тронулась в Петербург, а светлейший - в Митаву. Он был оповещен, что "курлянчики" стоят за Морица, а других герцогов им не надобно. Меншиков, прибыв в Митаву, заявил рыцарям, что за ним шагают двадцать тысяч солдат, и потому чтобы не мешкали с созывом нового ландтага, дабы избрать в герцоги непременно его - светлейшего и сиятельного.

- А сколь много солдат у вашего Морица? Сосчитайте.

При Морице состояли 12 офицеров, 104 солдата, 98 конных драгун и 33 человека домашней прислуги. Однако встречи с Меншиковым было не избежать. Мориц дважды виделся с князем, а каждое их свидание напоминало словесный поединок, чреватый обнажением шпаг. О том, как велись эти беседы, известно от самих собеседников, доверивших свои разговоры бумаге.

- Что же будет с Курляндией, если силою русских штыков вы изберете в герцоги свою светлейшую персону? - спрашивал Мориц. - И что будет, если ландтаг постоит за меня?

Меншиков ответил, что местные рыцари не пожелают разделять участь волков в Сибири, а сама Курляндия "не может искать ничьего покровительства, кроме русского.".

- Вы откровенны! А посему отвечу своей откровенностью. Сколько вам дать, чтобы вы убрались из Митавы?

- На такой деловой вопрос, - нисколько не обиделся Меншиков, - я отвечу тем же вопросом: сколько мне дать вам, чтобы вашего духу не было в Митаве?