- Или ты забыла, кто доставил тебе престол великороссийский? А теперь своего голштинского засранца на Митаву сажаешь, не желая со мною по-божески расплатиться.

Меншиков еще в 1711 году давал Августу Сильному взятку (в 200 000 рублей), чтобы тот помог ему взобраться на митавский престол, а теперь. теперь надо действовать. Анна Иоанновна была срочно отозвана из Курляндии в Ригу, а в Митаву прибыл посол князь Василий Долгорукий, внушавший рыцарям:

- Да что вы, рыцари, в парижского сикофанта уперлись? Или иных не видите из-за леса темного? А наша императрица желает видеть у вас герцогом высокоблагородного и светлейшего князя Меншикова или же своего мудрого зятя голштинского.

Тут курляндские рыцари стали хвататься за шпаги:

- Тому не бывать, чтобы нас на русской веревке таскали! Дело с Морицем решенное. Ландтаг уже по домам разъехался, и голосов для нового ландтага в Митаве не собрать.

- А тогда на себя пеняйте! - пригрозил дипломат.

Жалобное письмо Анны Иоанновны к Екатерине I, конечно же, попало в карман князя Меншикова, и по дороге на Ригу он прочитал его вновь; вдовица не скрывала симпатии к Морицу, о чем писала так: "И оной прынц моей светлости не противен!"

- Во сучка! - ругался Меншиков. - Нашла кобеля.

Меншиков ехал якобы ради "инспекции" крепостей в Прибалтике, но цели имел иные - личные. В рижском замке его поджидала Анна Иоанновна "с великою слезною просьбою", чтобы Морицу быть ее мужем и герцогом Курляндским. Меншиков грубо пресек ее сладострастие, объявив это чувство "вредительством интересов российских". Разговор повел круто:

- Или сами того не ведаете, что Мориц зачат в блуде от метрессы курфюрста, а ваша светлость как-никак из дома Романовых, не чета сему махателю. А будь я герцогом, так доходы с ваших имений в Курляндии не утаил бы. А ежели супротивитесь мне, так я могу и неласковым быть!