Жоффруа испытал их на своей собаке, ибо в те времена такой "химический" способ был самым верным, но собака осталась жива. Зато неожиданно скончалась Адриенна Лекуврёр. Она умерла на руках Вольтера - так пишут одни; она умерла на руках Морица Саксонского - так пишут другие. Но путаницы тут нет, ибо первый и второй, оба рыдающие, приняли последний вздох великой актрисы. Вздох ее они приняли, сие верно, но, потрясенные смертью, они забыли пригласить кюре, чтобы тот исповедовал умирающую, и Адриенна умерла без святого причастия. Церковь же в ту пору относилась к актрисам как к профессиональным "чертовкам", отдавшим себя для служения дьяволу, и все сказанное, вместе взятое, довершило трагедию жизни.

Ночью - ни Вольтера, ни Морица не было - полиция прислала мортусов, которые, замотав тело Адриенны в рогожу, воровски утащили его на загородный пустырь, где уже была приготовлена яма. Мертвую бросили в яму, тут же обильно засыпав ее негашеной известью, чтобы от Адриенны не осталось даже костей, а землю над ее прахом мортусы сровняли так гладко, чтобы не сохранилось даже могилы.

- Счастливец! - сказал Мориц Вольтеру. - Вы хоть способны изливать свою ярость в разгневанных стихах и эпиграммах, а на что способен я, жалкий человек?..

В этом же году курляндская герцогиня стала русской императрицей Анной Иоанновной. Переиначивать прошлое - занятие наивное, но историки все же иногда задаются каверзным вопросом: что если бы Мориц сделался мужем Анны Иоанновны? Если бы такое случилось, русский народ не изведал бы ужасов "бироновщины", зато Россия, соответственно драчливому характеру Морица, наверняка не выбиралась бы из военных авантюр. Наконец, гадая на крапленых картах истории, можно задаться вопросом - что если бы заочный роман с цесаревной Елизаветой завершился бы их браком, и не воссела бы тогда на русском престоле новая династия - Романовых-Саксонских? Но строить домыслы на сыром песке минувшего мы не станем, пусть читатель пофантазирует сам.